То не вода

Грипп наступает по всем фронтам. Но самое страшное, что у него есть союзники в лице медиков, пытающихся всеми правдами и неправдами занизить официальную статистику. Неужели на ошибках не учатся?

Хм, возник вопрос.. А какие вам нужны основания/условия/стечения факторов чтобы издать книгу/сборник и т.д? Вопрос не только к тем, кто уже задумывался, издавал, печатался и т.д., но и к тем, для кого это чисто гипотетическая ситуация.

Надкусывала яблоки раздора,
Рубить хотела яблони – бесплодны,
Надламывала ветки без разбора,
Ковала реки выдохом холодным.

Стихия не гуляла, не резвилась,
Не плакала, не маялась, а злилась,
Ходила по следам искать дорогу,
Мешала в одной миске поры года.

С пустых полей срывала одеяла,
Дорожные полотна разрывала.
Водой смывала осени окрасы,
Бросалась в листья, корчила гримасы.

Не знала, что ещё, какая сила,
Её взрывала, ей руководила,
И чья рука, не ведая покоя,
Вокруг всё превращала в поле боя.

Следы раздора – тощие огрызки,
Дрожат деревья, преклоняясь силе,
Надломанные ветки пали низко,
Всё просто, как обычно, в этом мире.

Пытаюсь скачать из интернета ответы,
вопросы на которые висят на ветках
сосен, которые качает ветром осень,
которая пришла на смену лету.

Ничего не хочу делать. Апатия в квадрате. Колики в треугольнике. Застой на прямой. Одиночка в точке. Вытекаю из чашки с засохшим чаем. Ча-ча-ча на размякших лимонных корках. Пантомима на задворках короткометражек, на крышах многоэтажек, на задних сидениях малолитражек. А где-то изобретают вакцину от смерти, черти!

Я старалась быть для тебя лучше, стать лучше, чувствовать себя лучше, чем это возможно рядом с тобой. Но кого я обманываю, тебе это в хуй не впилось. Безусловно есть вещи важнее меня, но я об этом знать не хочу.

Извиняю, последний раз и на всегда.

Такой неурожайный год, вот-вот ещё один придёт посмотреть тебе в рот, не съел ли ты лишнего, про запас себя ещё раз от голода спас, не стал ли ты сыто смотреть на мир, не разошёлся ли вширь, ввысь, вглубь и не осталось ли крошек в уголках губ. Ай, этот ревизор настолько глух, что не видит в косых глазах стыд. Взгляни, на голове полно седых, а я ещё молод, мне дышать не лёгкими под, не жабрами над водой, мне б взгляд натянутой тетивой под бровёй и в бой. Ай, этот счетовод настолько слеп, что не видит, камень – это не хлеб, пот и слезы – не вода. Зато он точно знает куда записать, чтобы забыть тебя, когда придёт время, отблагодарить. А я привык, я знаю - не намолотит язык, того, что руки. Пусты те звуки, что не отскакивают от труда. Иди сюда, смотри, вот впадина, вот синяк, вот исхудавшая в кость семья. И запиши: давно забыли про аппетит, у нас от каждого вздоха болит заноза в сердце. Я жду, когда улыбнется сын, когда жена станет видеть сны, когда уже зацветут сады на голом поле. А он сидит и считает вес, прозреть отказываясь наотрез, он думает, если на стул залез, то что-то значит. Меня ж учили считать иначе, учили смело отсчитывать сдачи, тому, кто много на себя берёт. А обернулось наоборот, в миг кто-то мир переиначил, одел наизнанку, другие правила правдой назначил. И что осталось? Сидеть, ждать, встречать старость, пытаясь угадать, кого принесет новый урожай в наш рассеянный от корки до корки край.

Почему красивые люди в большинстве своём такие неинтересные, а интересные такие некрасивые? И это называется справедливостью? Хотя наверное некрасивые потому такие интересные, что их на душу надели красотой внутрь, а красивых наоборот. Тут конечно не без исключений, но с ними всё сложно.

Нифигово стул приземлился кл мне на ногу. Подозрение на перелом и домашний режим.

Никогда не думала, что стулья на пальцы так больно падают.

Серость - не их девиз,
с соком - не их коктейли.
Вы скажете, скатились вниз.
Нет, взлетать не хотели.